«Ставить новые задачи»: Валерий Фальков — о молодых учёных и будущем российской науки

— Валерий Николаевич, недавно состоялось очень важное событие — Конгресс молодых учёных. Это стало кульминацией Года науки и технологий?

— В каком-то смысле — да. Особенно для молодёжи, поскольку это первое молодёжное мероприятие такого масштаба — в нём приняли участие 3 тыс. человек, царила непередаваемая атмосфера.

— Можно ли уже подводить итоги Года науки и технологий?

— Думаю, итоги мы будем подводить ещё достаточно долго. Но уже видны первые результаты. Например, на конгрессе мы обменивались мнениями с коллегами — как представителями научных институтов и университетов, так и теми, кто занят в госуправлении. Все отмечают, что благодаря мероприятиям Года науки и технологий наука стала ближе к школьникам и студентам — привлечение внимания молодёжи к этим сферам и было одной из приоритетных целей.

Такого количества мероприятий, такой вовлечённости профессионального сообщества, как в рамках Года науки и технологий, прежде, конечно, не было.

Волонтеры Конгресса молодых ученых в Сочи/РИА Новости/© Павел Бедняков

И мы очень надеемся, что это поможет школьникам, студентам выбрать науку, исследовательскую деятельность в качестве своего призвания, будущей профессии.

Второе (это, конечно, на наш взгляд, тоже результат) — это очевидный рост престижа исследовательской деятельности.

На это были направлены мероприятия международного уровня. Так, впервые была вручена премия ЮНЕСКО — России им. Д.И. Менделеева за достижения в области фундаментальных наук.

Это было сделано по инициативе России, премия вручалась в Париже. В этом году её получили два выдающихся учёных: один — наш соотечественник, второй — коллега из Италии.

Также следует отметить премию «За верность науке», которая была вручена в ноябре в Кремле лучшим представителям средств массовой информации и общественности.

А в-третьих, мы чувствуем, что в российских регионах появилось больше условий для развития науки и связанного с ней высшего образования, да и вообще образования. Мне кажется, это важный результат, хотя, может быть, не до конца очевидный для многих.

Важно гармоничное развитие страны не только в социально-экономическом смысле, но и в научно-техническом.

Проще говоря, мы знаем регионы, где наука всегда себя комфортно чувствовала. Это, к примеру, Новосибирск, Томск, Самара, Екатеринбург, Ростов-на-Дону. Однако при сохранении темпов развития науки и научно-технологического прогресса в этих субъектах важно, чтобы и Камчатка себя комфортно чувствовала, и Сахалин, и Якутия, и Челябинск, и Курган, и Астрахань, и Карелия, и многие другие регионы.

— Складывается впечатление, что новая программа поддержки университетов «Приоритет 2030» в большей мере направлена на развитие инноваций, нежели фундаментальных исследований. Есть ли риск того, что образуется некий перекос в пользу практических разработок в ущерб фундаментальным?

— Не могу согласиться с такой трактовкой. У этой программы совершенно другие цели и задачи. Она в меньшей степени направлена на развитие фундаментальной науки, поскольку речь идёт об университетах. И задача — дать возможность университетам реализовать программы развития. Мы исходим из того, что значительная часть ресурсов, которые есть у университетов, сегодня тратится на текущую деятельность. А для того, чтобы развиваться, нужны дополнительные средства. И мы на конкурсной основе, оценивая команды университетов во главе с ректорами, имеющиеся заделы, профинансировали программы развития. Они направлены на появление новых образовательных программ, заточенных под запросы бизнеса, чтобы появились новые структурные подразделения, новые направления исследований, была возможность приобрести необходимое оборудование. Эта программа имеет горизонт в десять лет, это не вопрос одного года. Такая длинная повестка — это в том числе наш сигнал бизнесу, который любит чёткие правила игры.

Программа поддержки университетов «Приоритет 2030» / © priority2030.ru

— То есть это объективное требование времени. А разве раньше было иначе?

— Такие попытки предпринимались и раньше, с 2006 года государство так или иначе пытается стимулировать университеты. Эта программа — сигнал всем университетам, что наиболее эффективные могут получить дополнительный ресурс на развитие. Мы не раздаём деньги и ресурсы, исходя из прошлых достижений, а даём возможность проявить себя всем университетам, задавая им единую стартовую позицию. И это принципиально важный момент.

— Какими должны быть, на ваш взгляд, главные критерии оценки деятельности вузов и учёных? Количество публикаций в научных журналах или количество внедрённых в реальное производство технологий?

— Надо стремиться к комплексной оценке. Внедрение технологий мы сделали одним из показателей в рамках программы «Приоритет 2030». Так уж получилось, никто такую цель не ставил, но история с библиометрическими показателями началась примерно 2006—2007 годах. Тогда в документы стратегического планирования впервые были включены эти критерии в качестве мерила оценки не только конкретного учёного, но и целых научных коллективов. Это не новая история, в 1990-е годы этот подход применялся в мире, но потом справедливо подвергся переоценке.

Сегодня мы уже видим, что эта система имеет серьёзную уязвимость к манипуляциям. У нас вырос целый квазирынок научных статей и научных журналов, которые по большому счёту к науке отношения не имеют. Мне кажется, надо менять стратегию и использовать более комплексные системы оценки научного труда.

Одним из дополнительных инструментов оценки должны быть внедрённые на практике технологии, как вы и сказали. Мы сейчас спрашиваем университеты о том, сколько они получают средств от управления интеллектуальной собственностью, патентов, и постепенно двигаем наши научные институты в сторону развития этого направления. Однако им нужно дать время, потому что раньше они в этом направлении даже не мыслили.

Что касается наукометрии, публикационных индикаторов, то они используются уже более 15 лет, они заложены во все программные документы, в системы оценки научных фондов и государственных программ. Поэтому корректировку стратегии нужно делать постепенно.

— Сколько на эту перестройку потребуется времени?

— Думаю, что в 2022—2023 годах мы эту ситуацию поправим. Мы уже сейчас ведём большую работу, но университеты, академические институты живут длинными циклами, здесь противопоказаны очень быстрые и необдуманные решения.

Очевидно, что надо кардинально иначе подойти к поддержке российских научных журналов и продвижению через российские журналы результатов научного труда. Но при этом нам важно не выпасть из глобального контекста и понимать, как устроена мировая система координат. Вот этот тонкий баланс важно выдержать.